Глава 34

В середине учебного года в Пушкин неожиданно прибыла делегация от Министерства образования Франции, и захотела посетить одну из школ. Выбор пал на Анину школу. Конечно, французов сопровождал переводчик, но с его помощью нельзя было устроить доверительного общения делегации с учителями, познакомить с тонкостями методик преподавания. Ведь сначала надо было рассказать все о школе переводчику, а потом он на свое усмотрение переводил бы это на французский. Поэтому очень нужен был «местный» переводчик, учитель. Да и как бы вырос престиж школы, в глазах иностранцев, если бы со школой их знакомила бы своя «француженка». Вот тут-то и вспомнили, что Анна Евгеньевна кончила гимназию, и, вероятно, еще не забыла французский. Так как делегация по составленной для нее программе сначала должна была ознакомиться с достопримечательностями Пушкина и Павловска, то у Ани оставалось два дня на подготовку. Оказалось, что многие годы отсутствия практики потребовали огромной работы чтобы восстановить, хотя бы частично, навыки разговорной речи. Но когда Аня прямо у порога школы встретила делегацию с приветствием по французски, – это привело французов и, особенно их руководителя в восторженное изумление. Аня рассказала гостям о традициях школы, объяснила, что красные галстуки носят дети, состоящие в пионерской организации, что дежурные пионеры поддерживают порядок в школе на переменах и помогают уборщицам после окончания занятий. Показала французам классные газеты и раскрыла им роль таких газет. Французов удивило то, что в каждом классе много картин, плакатов и инсталляций, выполненных руками учащихся.

Руководитель французской делегации пожилой мужчина с густой гривой седых волос, был просто обворожен Аней. Он галантно придерживал Аню за локоть, когда они переходили по коридору из одного класса в другой, расспрашивал из какой семьи она происходит, не дворянка ли она? Откуда у нее такое знание французского и какое высшее заведение она окончила.

– Я вас, наверное, разочарую, – с горькой усмешкой ответила Аня, – я закончила только гимназию. Но я в юности, еще до революции, была замужем за офицером, а в обществе его друзей надо было хорошо говорить по-французски.

– О! – воскликнул француз, – русская гимназия стоит иного института. Я у себя во Франции знаю нескольких русских, окончивших только гимназию – это очень образованные люди. Будем считать, что вы окончили Педагогический институт, – закончил он, широко улыбаясь.

Французы оставили восторженный отзыв о посещении

школы. Восхищались высокой эрудицией учителей, прекрасно говорящих на иностранных языках, высокой дисциплиной учащихся, и огромным количеством наглядных пособий. К тому же особо отмечалась прекрасная работа «гида», которую выполнила госпожа Кострова.

Трудно сказать, насколько повлиял весьма положительный отзыв французов об Аниной работе в качестве гида на оценку ее учительской деятельности, но весной Аню наградили почетным знаком «Лучший учитель РСФСР». Знак вручили в торжественной обстановке на учительской конференции. Было сказано много хороших слов в ее адрес, но в школе среди учителей неожиданно прошел ропот недовольства: «Как это так? – возмущались учителя. – Неужели среди всей школы только один человек достоин получать награды?». Особенно возмущался преподаватель Блинков, которого за абсолютно лысый череп учащиеся прозвали «Лимоном». Он считал себя выдающимся математиком, при этом не терпел при изложении нового материала никаких вопросов со стороны учащихся. Осмелившимся задать вопрос по новому материалу Лимон отвечал с каменной миной на лице:

– Не надо спать на уроках, а внимательно следить за ходом моей мысли. У меня логически выверено каждое слово. Только тот, кто не умеет слушать или безнадежно туп не понимает того, что я говорю. Для таких даю номера параграфов учебника Киселева. Там все сказано. Читайте!

Расплата за новую Анину награду легла на плечи ничего не подозревавшего Женьки. Учителя как бы объединились в негласном «протестном движении» против безмерно награждаемой «профессорши начального образования». Обсуждая больную тему о наградах в «междусобойчиках», красной нитью прорезывалась мысль: «Других учит, а своего собственного сына научить может?». И было решено, что не может. Впервые он почувствовал что-то неладное на экзаменах за девятый класс. На устном экзамене геометрии Лимон держал Женьку у доски больше часа, и отпустил только после того, как ассистировавший на экзамене преподаватель физики не выдержал и не прошептал ему на ухо: «Я, думаю, достаточно, Владимир Александрович!». Но, в общем, экзамены за девятый класс он с грехом пополам сдал. Зато в десятом классе на нем отыгрались беспощадно. Предвзятость была так хорошо «обоснована», что Женька потерял уверенность в себе. Будучи воспитанным в беспрекословном уважении к старшим, Женька даже подумать не мог, что против него ведется организованная травля. Он терялся при грубоватых придирках, говорил невнятно, что вызывало смех в классе. Дело дошло до того, что завуч вызвал к себе Аню вместе с сыном. Завуч, фронтовик, всегда ходивший в офицерской форме, только без погон, и читавший историю, словно молитву, монотонным голосом, каким вбивают солдатам уставные положения, стал спрашивать Аню:

– А ваш сын читает что-нибудь? Он у вас совершенно не развитый.

– Я не знаю почему у сына случился такой провал в учебе, но по части чтения книг, я думаю, мало кто в классе прочел больше его.

– Хорошо, – сказал завуч, – пусть назовет книги которые он прочел за последний год.

Женька было стыдно отвечать на такой вопрос, заданный ему, как маленькому мальчику. Он опустил голову и стал, с трудом выговаривая слова перечислять все перечитанное за год.

В ходе перечисления книг у завуча вытянулось лицо, и он с сомнением стал поглядывать на Аню. Чувствовалось, что он лишь немногим больше прочел книг за всю жизнь, чем этот «безнадежно отстающий тупица».

– Ладно, ладно, хватит– остановил Женьку завуч, поняв, что вопрос оказался не в его пользу. – Ну вот, вроде бы и начитанный, а учиться не хочет. Лодырничать мы никому не позволим. Я не думаю, что ему под силу окончить десятый класс.

– Странно, откуда у вас такая уверенность? – с

неприкрытой иронией спросила Аня. – Как будто вы уже все за него решили. Мы постараемся доказать, что это не так. Пошли Женя.

Однако, вскоре Женька, наконец, понял, что какой-то скрытый заговор все-таки существует. Придирки к нему со стороны учителей стали постоянными, что было быстро замечено учащимися, которым понравилось «подыгрывать» учителям. Впервые это ярко выразилось в том, что на уроке органической химии молоденькая учительница, вызвав его к доске для решения уравнения реакции двух веществ, не дождавшись написания им окончательного результата, высмеяла его за то, что он применил старые обозначения валентностей, которые изучал еще в семилетке, вызвав тем самым смех всего класса.

Едва сдерживая слезы, Женька дописал реакцию и, крикнув: «А я все написал правильно. Это вы ничего не понимаете!» – выбежал из класса.

Добил Женьку физик. Женька сам вызвался отвечать на заданную к уроку тему «Магнитные полюса земли». При этом он осмелился сказать о том, чего еще не было в тогдашнем учебнике, но о чем он вычитал в журнале «Знание – сила».

– Так как противоположные магнитные полюса притягиваются, а «северная» магнитная стрелка показывает на Северный полюс, то значит на Северном полюсе находится Южный полюс, а на Южном полюсе находится Северный полюс, – бодро закончил Женька, от волнения забыв сказать главное слово «магнитный».

От такой головоломной сентенции физик, бывший артиллерист с неоконченным механическим техникумом, на минуту застыл на стуле, а потом повернул к Женьке узкое, с сильно выпирающими скулами лицо, над которым возвышалась густая шапочка коротко остриженных волос (по совокупности этих черт физика прозвали Хорьком). Лицо выражало ужас.

– А экватор где находиться? Все там же? Или ты его

уже перенес в Кара-Кумы? Раньше про таких говорили «белены объелся». А сейчас такую заумь не знаю как и назвать...

Весь класс хохотал, а Женька, хотя он и пытался перекричать надрывный хохот тридцати глоток и объяснить Хорьку, что он говорил о магнитных полюсах, получил свою вполне законную двойку.

После истории с магнитными полюсами Женька понял, что в этой школе он десятый класс не закончит.

Аня, словно оглушенная, выслушала сына сказавшего, что он уходит из школы и что он уже подыскал себе работу в «Дворцовом-парковом хозяйстве».

– А что же дальше будет? – спросила она с горечью после долгого молчания.

– Потом снова поступлю в десятый. Только не в этой школе.

Аня отошла к окну, из которого открывался прекрасный вид на небольшой дворовый садик, и утирая слезы, долго смотрела на засыпанные снегом скамейки, на елочку со снежными комьями на ветках, на липу, голыми сучьями тянущуюся к самому окну, на длинные стебельки давно увядших цветов, на всю эту сонную зимнюю картину затихшего сада. Она всегда подходила к окну, в минуту волнений. Этот привычный, такой мирный вид сада ее успокаивал.

– Итак, – думала она, – Женя сделал свой выбор. – Он уходит из этой школы. Что ж, я тоже сделаю свой выбор. Я тоже уйду из этой школы. Возможно, тогда все ордена будут доставаться ее учителям.

Категория библиотеки: