Глава 39

Едва войдя во двор, Аня остановилась, пораженная открывшимся во всем своем великолепии Лизиным домом. Окруженный с двух сторон верандой, застекленной ромбической формы цветными стеклами, с крыльцом под треугольной деревянной арочкой, поддерживаемой тонкими, покрашенными под цвет мореного дуба колонками, а над крыльцом блестящее на солнце окно мезонина с тонкими переплетами, разделяющими части оконного стекла. Дом казался легким воздушным, готовым взлететь. Перед домом расстилалась зеленая лужайка, на которой, чуть в стороне от дома, чтобы не загораживать вид на него при входе во двор, под деревом стоял стол с тремя старинными гнутыми венскими стульями.

– О! – воскликнула Аня. – Дом у тебя, Лиза, действительно чудо!

– Вот живу и радуюсь. И никуда уезжать не хочу. Тут мой рай и ангел-хранитель.

Едва Лиза произнесла последние слова, как появился и сам «ангел-хранитель» – полноватый мужчина с большими темными глазами, с чуть вздернутом коротким носом на округлом лице, выдающим характер мягкий и добрый.

– А вот и гости! – хлопнув в ладоши, сказал он каким-то звенящим мальчишеским голоском.

– Аркаша, знакомься. Та самая подруга по гимназии, о которой я тебе столько говорила.

После их короткого знакомства, Лиза начальственно прогудела своим басоконтральто:

– Все готово, Аркаша?

– Все! И борщ, и кура, и вареники.

– Во! Слышала? Личный повар. Он меня к плите не допускает, только на выпечку пирогов. Да, кстати, помнишь? Нас с тобой твоя мама учила этому искусству. Пойдем, посмотришь мое хозяйство. А Аркаша пока накроет стол.

– А может быть, ему помочь? – заволновалась Аня.

– Ну, если хочешь его обидеть – попробуй, – пожав плечами, как бы нисходя к странной прихоти гостьи, ответила Лиза. – У него это, как теперь говорят, «хобби».

Пока Аня с Лизой осматривали усадебный участок, Аркаша, одетый в белую на выпуск рубаху, подпоясанную тонким пояском, и в белых штанах, метался из дома к столу с большим подносом, пока не накрыл стол, от которого даже на расстоянии вкусно пахло борщом.

После обеда, убрав посуду, уселись под деревом и началась бесконечная цепь воспоминаний, когда одно всплывшее звено жизни тянет за собой другое и так без конца. Аркаша, закончив кухонные дела, тоже пристроился рядом с подругами и слушал их рассказы так внимательно, как дети слушают страшные сказки. Видно, Лиза не очень-то баловала его разговорами. А тут выдалось такое услышать, что чистая и добрая Аркашина душа то и дело замирала от ужаса или сострадания, но когда Лиза с присущей ей невозмутимостью говорила о смешных эпизодах в их жизни, Аркаша смеялся детским звенящим смехом. Находясь под грозным оком, пресекающим его порывы что-то спросить или вставить свое замечание, Аркаша послушно молчал. Но когда Аня стала рассказывать историю о признании ей в любви барона Витцеля, Аркаша

не утерпел и, привскочив со стула, воскликнул: « Вас любил настоящий барон?!».

Лиза взглянула на Аркашу уничижительно и пробасила:

– У нас с Аней ненастоящих не было. И потом, запомни, Аркаша, что женятся не на баронах, а на мужчинах. Хорошо, если барон и хороший мужчина сходятся в одном лице. Как ты у меня.

Аркаша даже приоткрыл рот от столь неожиданного комплимента. А уши его заметно порозовели.

Аня осталась ночевать у Лизы, а утром следующего дня отправилась к Терентьевне. Та жила на улице Гайдара, которая, несмотря на звонкое имя, была далеко не лучшей в городе. Дом ее стоял на взгорке, поэтому одна сторона фундамента была много выше другой, чтобы положение дома оставалось горизонтальным. Но с первого взгляда он все равно казался кособоким. Аня постучала тяжелым кольцом о медную накладку, приделанным к двери и, в целом, заменявшими звонок. Через некоторое время послышались неровные шаги сильно хромающего человека. Дверь открылась и на пороге появилась Тереньевна. Аня ожидала увидеть немощную старуху, а перед ней стояла еще сильная, с налитым телом женщина, довольно молодо выглядевшая для своих лет.

– Ой, да никак Аня! – воскликнула Терентьевна и тут же крепко обняла гостью. – Ну, пойдем в светелку. Ты видишь, обезножила я. Еле ползаю на одной ноге. Горе-то какое. Огород поднимать надо. Ведь жить-то на что? И за садом ухаживать... А с одной ногой – ну, хоть помирай!

Комната в доме оказалась действительно большая, светлая, с тремя высокими окнами. Дверь слева от входа вела в кухню, а дверь на левой, дальней стене, – в спальню. Справа у стены расположился буфет. На его выступающей панели Аня с удивлением увидела фотографии и Вали, и Жени, и свою, заключенные в большую общую рамку. – «Интересно, – подумала Аня, – кто же ей дал эти фотографии?» Там же были помещены еще несколько фотографий незнакомых ей людей. Отдельно стояла фотография Аниного отца, Евгения Алексеевича.. Она была вся в белесых бликах, видимо, переснятая с маленькой фотокарточки. В проеме между двумя окнами находился комод, на котором стоял полированный густокоричневого цвета ящик с маленьким окошком посредине и огромным выпуклым стеклом перед ним. Такой Аня видела только раз, когда была в гостях, у ставшей уже директором школы, Тани Кипровой. Аня невольно задержалась взглядом на этом чуде нынешней техники, которая к тому же странным образом оказалась заброшенной в такую глухую провинцию, какою представлял собой Льгов.

Терентьевна сразу догадалась, что Ане очень интересно, откуда у нее такая ценная «игрушка»:

– Вот это Аня, телизор, – с гордостью сказала Терентьевна, опережая предполагаемый с ее стороны вопрос, – мне его мой постоялец оставил. Командировочный был. Иженер. Приехал к нам какой-то лектрический завод налаживать. И жена к нему с детьми приезжала. Очень им нравилось летом здесь отдыхать. Кажный теплый день у Сейма на берегу загорали. Вот они-то телизер и привезли. А потом он вроде как поломался. Мутный стал, почти ничего не разглядеть. Иженер, Володей звали, сказал: «А ну его, в Москву тащить. Пусть здесь остается. Будет у Терентьевны, вроде как украшение». А у меня у соседнем доме учитель живет, Игорь Николаич. Ну, такой грамотный, такой грамотный, спасу нет. У него весь дом книгами завален. Прямо как, царство ему небесное, у Евгения Алексеевича. Так он ко мне тоже иногда ходил телизер поглядеть, когда постояльцев не было. А тут, как они уехали, приходит, а в телизере все только будто снег идет. – «Бросили, значит, – говорит, – технику-то?» – Бросили, – говорю. – А Игорь-то Николаич засмеялся и сказал, будто назло им: – «А мы ее починим!». В Курск ездил, лампочки какие-то искал. И вот починил.

Закончив показ комнаты, Терентьевна повела Аню в кухню, где на небольшом столике стоял кувшин топленого молока, покрытого еще не тронутой коричневой корочкой пенки.

– Помню, вы все: и Женя, и Валя, и ты – любили топленое молоко с пенками. А вот постояльцы мои, москвичи, так те пенок терпеть не могли. От одного вида пенок детям плохо делалось. Вылавливали всю до последнего кусочка.

Аня с удовольствием выпила стакан топленого молока с маковым пирожком.

Потом они с Терентьевной перешли в комнату, сели на тахту, стоящую у стены напротив телевизора, и тут Терентьевна и рассказала Ане о главной своей беде.

– Я чего тебе, Аня, писала. Тут, значит, у прошлом годе, уколола я ногу вилами, у лодыжки. И ранка-то всего ничего, чуть поболе макового зернышка. А как стала болеть да болеть, и рана все растет, да растет. Дохтор мази прописал разные, а от них никакого толку. Только еще больше рана разошлась. Теперь говорит, придется ногу отымать. Вот, посмотри.

Терентьевна сняла чулок и приподняла больную ногу. На ней, чуть выше лодыжки зияла глубокая красная рана размером с голубиное яйцо. Края раны гноились и тело вокруг нее имело нездоровый фиолетовый оттенок.

Оттого я и написала тебе, что собираюсь помирать, або без ноги бабе не жить. Даже об этом и подумать не можно! Без ноги! Да нет уж, лучше сразу в могилу. А еще писала потому, что вспомнила, как ты рассказывала, что твоя мать таких вот раненых лечила. Да и ты рассказывала, как по ее рецепту перед войной летчика, зятя твоей знакомой учительницы, от такой же раны избавила. Вот я и подумала, а може, ты еще не позабыла рецетик-то тот. А если ничего не делать, то врач говорит недели две, и уж хоть отнимай ногу, не отнимай – никакого спасу нет.

– Да, Терентьевна, положение у тебя неважное, – тяжело вздохнула Аня. – Сделаю, конечно, все, что смогу. Тут и говорить не о чем. Только вот, давно я этим рецептом не пользовалась. Кое-что уже позабылось. Я же его с собой не вожу. Дай-то бог вспомнить. А главное, где во Льгове найдешь лимон и прованское масло? Травы-то, думаю разыщу. Ведь мама их здесь и собирала. А вот лимон и прованское масло где достать? Правда, прованское можно заменить конопляным, но и его теперь на заводах не вырабатывают. Может быть, только кто-нибудь сам гонит масло из конопли. Ею, я смотрю, целые поля засеяны. Но вся она идет под волокно. Напрасно ты мне ничего не написала про свою рану. В Ленинграде достать и лимон, и масло много проще. Ладно, сейчас же пойду советоваться со своей подругой. Мы с ней учились в гимназии в одном классе. Она меня, кстати, и встречала вчера утром. И у нее же я и переночевала. Лиза здесь всех знает и подскажет, как достать и то, и другое.

Лиза выслушала Аню серьезно, без обычных своих «смешочков», и покачала головой:

– Задачка, однако, – проворчала она задумчиво. – Вот что. У Аркаши сестра в Москве живет. У нее дома есть телефон. Вечером пойдем на переговорный пункт, позвоним Люде, закажем ей купить лимон, и пусть она пришлет его во Льгов с каким-нибудь проводником утренним поездом. А нам сообщит телеграммой номер вагона и имя проводника. С маслом еще проще. Тут, по дороге на вокзал, дед Аким живет. У него есть самодельная маслобойка. Он и сам только конопляное масло потребляет, да еще и на рынке продает.

Все какой-никакой, а доход.

Конопляное масло купили в тот же день. А вот с лимоном вышла заминка. Люду застали дома только на следующий вечер. Но на третий день вечером они уже держали лимон в руках.

– Ну, – командно пробасила Лиза, – пойдем собирать твою траву. Ты помнишь хоть, какую?

– Да вроде, помню, – неуверенно сказала Аня. – Пошли к лесу. По дороге будет легче вспоминаться.

На четвертый день была, наконец, изготовлена мазь в виде густой чуть зеленоватой массы. Густоту ей придавало топленое свиное сало.

Категория библиотеки: