Глава 40

Аня не рассчитывала на то, что ее поездка во Льгов будет столь продолжительной, но уехать раньше, чем обозначатся хотя бы малейшие показания на успех в лечении, она не могла. К счастью, видимые признаки заживления раны появились уже на третий день. Сначала пропали гнойнички, а потом стал исчезать фиолетовый оттенок на коже.

В дни лечения, вечерами, у телевизора собиралась довольно пестрая компания: Терентьевна, лежавшая на тахте с закутанной шерстяным платком ногой и рассевшиеся на стульях Аня, Лиза и сосед Терентьевны «врачеватель телевизора» Игорь Николаевич. Первый раз Игорь Николаевич пришел перед самым началом длинного телевизионного сериала, предварительно чуть слышно постучав в дверь и робко, бочком добирался до отведенного ему стула. Он оказался человеком пожилым, но без всякого намека на дряхлость. Седые волосы, и под стать им седые усы и бородка, придавали ему на вид больше лет, чем было на самом деле. Мохнатые брови и глубоко посаженные глаза еще больше старили его. Зато вблизи неожиданно обнаруживалась молодая свежесть кожи щек и лба. Вскоре он освоился в новой компании. Представился и Ане, и Лизе и довольно остроумно комментировал мучительно длинно растянутую «Сагу о Форсайтах». Где-то на третий день после просмотра очередной главы сериала, теплым августовским вечером, Игорь Николаевич, видя, что Аня собирается проводить Лизу, изъявил желание прогуляться вместе с ними. Лиза сразу взяла нити разговора в свои руки и начала с того, что громила местную администрацию за ее пассивность. За то, что ничего не делается такого, чтобы оживить жизнь в городе. В городе нет предприятий, где молодежь могла бы найти применение своим силам и способностям, а потому большинство молодых людей сразу по окончании школы уезжают учиться или работать в другие города.

– Представляете, был же у нас педагогический институт!, – возмущенно говорила она и ее трубный голос разносился по тихим улочкам сонного города. – Ну, немцы разрушили его. Это понятно. Еще бы они оставили нам такой подарок. Но после войны разве хоть что-нибудь было сделано для его восстановления? Ничего! Приличного кинотеатра нет. О театре, который когда-то был очень любим горожанами, и вовсе забыли. В общем, мы погружаемся в трясину захолустья и вымирания.

– Да, – согласился Игорь Николаевич, – вы правы. Тяжело смотреть, как город сдает свои позиции. Преподавание в школе становится все менее творческим делом. На плечах все более и более чувствуется груз окружающей пустоты. Ради кого стараешься? Внушаешь себе: «Ради Большой Родины». А эта твоя земля, на которой прожил всю жизнь – она что, не Родина? И каково глядеть, как она нищает и разрушается.

– Трудно поверить, что до революции здесь улицы были заполнены людьми, – оглядываясь вокруг, словно надеясь увидеть кого-то из тех давних времен, – горько вздохнув, сказала Аня. – По тогда еще ровным тротуарам ходили люди разных сословий, стучали каблучками и мы, гимназистки; в городском саду играл военный оркестр, и вечерами по дорожкам прохаживались пары. Да и после революции, когда жизнь немного наладилась, в городе много чего делалось: в театре без конца шли самодеятельные концерты и спектакли. Помните, даже и артистов приглашали. А к праздникам всегда готовили спортивные соревнования игородские гулянья. Про демонстрации уже и не говорю. Тогда это было так ново, так захватывающе.

Так, за разговорами, они незаметно дошли до

Категория библиотеки: