Глава 41

восьмичасовой рабочий день, оплачиваемые отпуска, шестидневная рабочая неделя и многое другое.

– Вы не коммунистка ли, случайно? – насмешливо улыбнулся Игорь Николаевич.

– Нет, нет, что вы! Я еще только осваиваюсь на позициях социализма. Да и боюсь заходить дальше. В «коммунизм» нынче рвутся все больше люди типа Хрущева, а мне не хотелось бы находиться с ними в одной компании. А разоблачение Хрущевым культа личности Сталина кажется мне инсценировкой, которая списала бы его собственные грехи и позволила получить одобрение народа проводить реформы, соответствующие его куцему кругозору.

– Ну и ну! – рассмеялся Игорь Николаевич. – Вот уж не ожидал такого итога после всего, что вы сказали выше. Браво! Выяснилось, что наши далеко расходящиеся мнения в конце концов где-то сходятся. Так что мы почти единомышленники. Ну а мне над кое-чем из того, что вы говорили, стоит задуматься. Может быть, вы в чем-то и более правы. Оказалось, вы еще какой политик! И это учитель начальных классов! Можно только позавидовать тем родителям, чьи дети стали вашими учениками. Однако перейдем к делам насущным. Как там дела у Терентьевны? Есть какие-нибудь сдвиги в лучшую сторону.

– К счастью, да. Я очень давно последний раз использовала мамин рецепт. А его запись, естественно, хранится дома, в Пушкине. И я не была уверена, что запомнила все, что в него входит. Но, видимо, составила мазь правильно. Уже сейчас хорошо видно, что рана Терентьевны стала затягиваться. Исчезли гнойнички. Ранка стала чистой, и края ее уже не такие рыхлые.

– Простите, но я пойду все же на речку. День разгулялся, как я и думала. Надо же искупаться в моем родном Сейме!

Аня спустилась к берегу Сейма, который стал еще выше, но зато сама река, к удивлению Ани, стала заметно более узкой. Аня разложила подстилку на траве у самого края обрывистого берега и невольно засмотрелась на открывшуюся с высокого берега панораму далеко к горизонту уходящего зеленого поля и теряющейся в дальних зарослях камыша змейке умирающего Сейма. Она смотрела и никак не могла понять, что случилось с ее родной рекой? Только много позже она узнала, что львиная доля воды из Сейма отбиралась на охлаждение реакторов первой в стране атомной электростанции. Однако августовское солнце было еще в силе и скоро Аню потянуло к воде. Соскользнув по песчаному берегу, она вошла в реку, но купание не доставило ей удовольствия. Река будто бы потеряла свою живительную силу. И в струях ее не было прошлой прохлады и упругости.

Категория библиотеки: