Глава 43

Когда Аня возвратилась в Пушкин, то дома никого не оказалось. Валя отдыхала в Ялте, Женя все еще ходил по горам где-то под Ужгородом. Аня выложила из чемодана и из дорожной сумки, сунутой ей в последнюю минуту Лизой, дары юга: груши, яблоки, кукурузные початки, сливы, баночку с вишневым вареньем – все то, чего тогда еще недоставало в Ленинграде. Присев на диван и глядя на подарки, Аня вспоминала Льгов, и, странно, теперь он уже не казался таким безнадежно унылым и скучным. Теплое лето, аромат садов, свежесть, исходящая от змеящегося Сейма, незабываемая льговская жемчужина – красный собор, такие искренние и добрые Лиза, Игорь Николаевич, честнейший старичок Плетнев, Аркаша... – «Боже, – думала Аня, – ну, почему я так торопилась уехать?» – Думала и не могла найти ответа.

Через несколько дней приехал Женя, загорелый, статный, веселый. Его настроение сразу же передалось Ане и к ней вернулся ее обычный деятельный оптимизм. Женя после дороги отправился в душ смывать вагонную грязь, а Аня приготовила обед.

– А знаешь, Женя, – сказала Аня сыну, когда они сели обедать, – скоро в Екатерининском дворце откроются для посещения первые реставрированные залы. Пока еще немного. Не больше десяти.

Аня знала, что Женя влюблен в Екатерининский дворец.

Еще до войны он буквально заставлял всех приезжающих к ним родственников непременно идти смотреть дворцовую анфиладу. А родственников, желающих повидаться да и Ленинград посмотреть, тогда было много. Но Женька и сам, без родственников, часто пробирался во дворец, попросив кого-нибудь из взрослых посетителей провести его с собой в качестве сына. Вернувшись в сорок пятом в Пушкин, Женька, едва только успели затащить тюки с вещами в квартиру Ивану Егоровичу, как он тут же бросился смотреть, что сталось с его «родным дворцом», который он тарасочно расписывал в эвакуации местным мальчишкам. Вернулся Женька хмурый, со слезами на глазах. На вопрос Ани: «Что с тобой, Женя? Ты плачешь?» – Женька ответил: «Да-а, плачешь, а дворец-то совсем разрушили».

Услышав от Ани, что часть залов дворца скоро будет открыта для обозрения, Женя от волнения совсем забыл про обед:

– Неужели, мама?! – воскликнул он. – Что ж ты раньше не сказала. Это же невероятно! И когда?

– Да вот, говорят, на следующий год

– Просто не верится! Наш дворец оживает!

В тот же вечер Аня с Женей пошли посмотреть на восстанавливаемую часть дворца. Они увидели, что наружное ограждение уже разобрано, восстановлены лепнина и кариатиды, выкрашены оконные переплеты, убран строительный мусор. Это говорило о том, что ведутся внутренние работы, а значит, и до открытия недолго.

Через два дня отпуск у Жени закончился, и с первого сентября началась последняя, заключительная фаза его учебы в училище – написание диплома. А Аня, как всегда, пошла на уготовленный ей судьбой пост – учить детей становиться гражданами своей страны.

В декабре Женя был произведен в лейтенанты и впервые пришел домой в офицерской форме.

Аня обняла его у порога и, блестя слезами от счастья, тихо, точно про себя, сказала:

– Боже, спасибо тебе за такого моего сына!, – а потом уже громче сказала, глядя сыну в глаза: «Какой ты у меня красивый, Женя!».

Валя вслед за мамой расцеловала Женю и закружилась с ним по комнате, приговаривая: «Ой, какой у меня

Категория библиотеки: