Хромой ворон

Редко кто из охотников, исследователей экологии тех или иных видов живот-ных, а особенно когда приходится годами работать на одном и том же месте, не становится «сообщником» пары воронов, которым исконно «принадлежит» участок окрестных территорий. Другие птицы из семейства врановых менее подходят к образованию своеобразного содружества с человеком. Сороки для подобного ме-нее симпатичны. Слишком уж они «говорливы», бестолковы и чаще становятся на сторону объекта охоты во взаимоотношениях между человеком и преследуемой им дичью. В то же время, судя по поведению, из сороки, выкормленной человеком с самого раннего детства, буквально с первых дней после вылупления из яйца, вполне мог бы получиться неплохой помощник. Но здесь уже совершенно иная си-стема взаимопонимания.

Другие птицы в частности крупные хищники более осторожны, в природе они «добровольно» на близкий контакт с человеком не идут. К тому же интеллект их уступает вороньему. Да и отношения между вольной хищной птицей и человеком далеки от взаимопонимания. Хотя надо отдать должное и орлам, ястребам и даже соколам, что они вполне могут использовать многие «выгоды» от самого факта нахождения человека вблизи их места жительства.

Наиболее привлекателен человеку для «сотрудничества» обыкновенный ворон (Corvus corax), в то время как его близкая родственница – ворона (C. corona) для этой цели подходит меньше. Всё дело в том, что ворон очень привязан к месту сво-его обитания, где держится на протяжении всей жизни, естественно, если условия зимовки не заставляют эту птицу мигрировать в более тёплые края. Ворона же ле-том живёт в отдалённых от поселений человека местах, как правило, вблизи нере-стовых рек или гнездовий чаек, крачек, уток и других. Зимой перебирается в по-сёлки, города, где умудряется находить свой корм на помойках в жёсткой конку-ренции с собаками, кошками, крысами, а порой и теми, кому молва присвоила аб-бревиатурное наименование – бомж.

У моей избушки, что стояла в устье ключа Орловый на берегу реки Рассошины с самого начала 70-х годов прошлого века постоянно обитала пара воронов. Первое время, мне не удавалось их отличать от других пар этих птиц, которые из-редка забирались сюда в качестве незваных гостей. Зимой «хозяева» территории как-то ещё мирились с пришельцами, возможно, это были даже какие-то родствен-ники моих постоянных соседей. В бесснежный период пришельцам грозила трёпка. При чём нападали на пришельцев обе птицы из пары и гнали их до каких-то только им известных границ в воздушном пространстве над «своими» территориями.

С некоторого времени, одна из птиц оказалась узнаваемой как в полёте, так и при посадке на дереве. Дело в том, что она повредила себе одну лапку. В полете, нога не полностью поджималась к брюшку, а если птица сидела на ветке, то она делала это, как бы наклонившись в правую сторону. Птицы попала в капкан, мне пришлось её освобождать, но ворон никак не связал этот факт с тем, что нанесённая ему травма тоже результат моей деятельности. По крайней мере, чувство «при-знательности» за освобождение из ловушки доминировало над страхом или непри-язнью. После такого контакта с птицами они стали более «ручными». Если сидели на вершине дерева, то нередко даже не слетали с него, когда я проходил по тропе буквально под ними. Вероятно, у мудрых птиц запечатлелось в «сознании», что я не желаю им вреда. В то же время, стоило мне идти по своим тропам

Категория библиотеки: