Ковалёв М.Д. "Преданный России малоросс". О поэзии Николая Малашича

К 75-летию Николая Малашича

Преданный России малоросс

Читаешь иные стихи, и за копанием в ощущениях, надмирными туманами и какими-то блёстками вовсе не различаешь, не чувствуешь автора, почвы из которой эти стихи выросли. Не таков Николай Малашич. В его строках вживе увидишь и его малую родину:

В глухом районе Украины,

где у дорог стоят плетни,

где радуга, как хвост павлиний,

чуть воду на реке плесни,

я жил, не разлучаясь с книгой.

Лес обступал со всех сторон.

За двести верст лежал Чернигов,

за тридцать верст был наш район.

А в доме — свежий запах вяза,

а в доме — по ночам темно.

И керосинка одноглазо

глядела пристально в окно.

 

И нищее послевоенное детство:

Стол ― три старинные доски.

Щи из крапивы в горшке.

Хлеба прозрачные дольки, ―

Взял, и не видно в руке…

 

И родных:

 

Матери руки худющие,

послевоенный сарай,

брата глаза завидущие:

«Что ты там прячешь, отдай!»

«На. Два патрона и пуговка.

У переправы нашёл».

 

То с чего начинается судьба, корни без которых нельзя вполне понять человека и поэта. Несмотря на лишения и бедность он как и многие мальчишки тех лет тянулся к знаниям. Не в пример большинству нынешней молодёжи много читал. Стихи начал сочинять с двенадцати лет. Окончив среднюю школу в родном селе Николай успел поработать в колхозе:

 

Таскаю братовы обноски,

телят пасу, табак курю,

на деревенском малоросском

со стадом басни говорю,

что жизнь идет,

что солнце светит,

что — вон как! — вымахали льны,

что заработаю за лето

на собственные на штаны...

 

Как он сам рассказывал, военное училище выбрал по совету отца: «Там хоть голодать не будешь».

 

Молитвы добрые сестры,

отца напутственное слово...

И с двух сторон плывут боры,

над лошадью летает овод,

рассвет встает, удод кричит,

гужи поскрипывают мерно.

И жить талантливо и верно

(о, как я верю откровенно!)

меня берутся научить...

После окончания в 1959 году училища ПВО шесть лет прослужил в Заполярье на полуострове Рыбачьем. И дальше судьба не баловала молодого офицера.

По характеру Малашич был прям и неудобен начальству. К тому же его неодолимо тянула жажда самовыражения в стихах. У нас многие любят восхищаться талантами, зачастую мнимыми, раздуваемыми средствами массовой информации «звёздами» (А ныне глянцевые журнальчики только тем и заняты, что подают существование этих «успешных», тепло устроившихся и «упаковавшихся» со всех сторон образцово-показательных людишек за образец для подражания). Зато не замечают и не хотят признавать талантливых и независимых людей, живущих рядом.

Армейские чиновники старались держать поэта-офицера в чёрном теле. С большим трудом удалось с помощью моего отца поэта Дмитрия Ковалёва, подготовившего письмо за подписью Шолохова, вырвать разрешение для поступление на заочное отделение литинститута (мотивировали тем, что мол не по его специальности такой институт).

Отец его взял в свой поэтический семинар. После службы в Воронеже капитан Малашич был переведён в 1976 г. в Забайкалье. В это время в Воронеже у него выходила вторая книга стихов «Благоговею».

Вот что рассказывает Геннадий Кузнецов, бывший сотрудником армейской газеты «На боевом посту» в Чите, куда был направлен поэт: «Редактор полковник Великанов по-хамски вёл себя с подчинён-ными. Но сотрудники редакции лишь глазами хлопали и тянули руки по швам. Николай только-только приступил к работе в отделе пропаганды.

О городе: 
Категория библиотеки: