Но память битв − она не заживает… М.Д.Ковалёв (Суджанские вести)

 

Но память битв − она не заживает…

 

Меня попросили написать о фронтовике  Георгии Ивановиче  Арсёнове, человеке известном старшему поколению суджанцев, многолетнем корреспонденте «Курской Правды»  по Суджанскому, Беловскому и Кореневскому районам. Но я воспринял это более широко − как повод высказаться об ушедшем  поколении отцов-фронтовиков.

Они встретились в Курске и познакомились сразу после Отечественной, прошедшие её молодые ребята: корочанец Егор  Арсёнов, рылянин Николай Корнеев и мой отец  уроженец Белоруссии Дмитрий Ковалёв, приехавший во Льгов на родину жены.  Познакомились  на почве журналистики, которой Арсёнов посвятил впоследствии всю жизнь, Корнеев же с Ковалёвым стали известными поэтами. Егор Арсёнов пришёл с Войны, которую прошёл связистом по дорогам Украина и Прибалтики, гвардии лейтенантом с двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны  2-й степени  и медалями.   Пулемётчик рядовой Николай Корнеев был тяжело ранен под Таганрогом, потерял левый глаз. Мой отец прошёл войну на Северном флоте,   помёрз в окопах морской пехоты. Потом попал в бригаду подводных лодок, работал во флотской газете, ходил с подводниками в боевые походы. Они были одногодками, все  1915 года рождения.

Но это сухие сведения. Куда больше и живее о них и о том героическом времени скажут строки их стихов:

  Нас опозданием измучив,
Весна пришла
И наяву
Из камня выжала траву
И высекла огонь из тучи.

И после боя, в тихий час,
Когда орудья отгремели,
Я понимаю, что у нас
С весной одни и те же цели.

Так пусть меня в окопном рву
Весна по-дружески научит
Из камня выжимать траву
И высекать огонь из тучи.

Это Корнеевская «Весна на бруствере», проникнутая жаждой жизни и созидания.   А это его же знаменитый «Ворон», отвечающий на вопрос  --- ради чего стоит жить:

На суку восседает ворон,
Воронёный, как пистолет.
До солдатского разговора,
Видно, ворону дела нет.
На орудья он смотрит тупо:
Он спокоен теперь, он сыт, –
Много, много солдатских трупов
На несжатых полях лежат…

Может, завтра на этом месте
Оборву я предсмертный стон.
Он, наверно, прожил лет двести
И ещё проживёт лет сто.
Чёрной смерти картавый вестник,
Он столетие напролёт
Проживёт без любви, без песни
И без радости проживёт.

Я, обстрелом к земле пригнутый,
На снегу встречая рассвет,
Не отдам и одной минуты
За вороньих полтысячи лет.

Вот так чувствовали и мыслили наши отцы! Двигали ими чувства незнакомые и чуждые нынешним либералам.  Такие как фронтовое братство, чувство справедливости, непримиримость к предателям, делягам, карьеристам, которым «хоть трава не расти»  лишь бы добиться собственного благополучия.  После войны это приводило к конфликтам с власть имущими, воровитым местным начальством. Во Льгове такой конфликт с участием тоже фронтовика  известного писателя Валентина Овечкина закончился снятием первого секретаря райкома Данкова. Были и другие исходы, с большой горечью вспоминали родители фронтовика корреспондента Семёна Белоусова, не выдержавшего травли и покончившего самоубийством. 

А вот стихи Дмитрия Ковалёва, доносящие сквозь  десятилетия настрой  и мироощущение их, парней, пришедших с войны:

Долго не проходишь ты в шинели,

Что ветшает, с временем не споря.

Пуговиц зрачки позеленели,

Не горят, когда не видят моря.

Вытерлось сукно до белой нитки

Даже там, где спороты погоны.

Это не рублевые пожитки —

Их не купишь и за миллионы.

Но зато характер — очень ноский:

Не привычен к вялости, к покою.

Наделен взаимностью матросской,

О городе: 
Категория библиотеки: