Сидоренко В.Е. «Расскажи мне о войне...» (Очерк)

«Расскажи мне о войне...»

Война – короткое слово, но сколько вмещает в себя боли, сколько искалеченных судеб, сколько слез! Как бы ни отдаляло время от событий 1941-45 годов, тема эта остается всегда с нами, переходит от сыновей к отцам, от дедов к внукам. Вечным напоминанием о суровых военных буднях служат величавые памятники в больших городах и скромные в маленьких селах. Бережно хранятся в квартирах «под евро» и в покосившихся избушках по всей Руси пожелтевшие фотографии и треугольники писем защитников Отечества. Вот только самих победителей становится меньше. Они уходят, как в атаку, не докурив, не досказав самого главного: как нам правильно жить?

Хочется верить, что они уходят туда, где нужнее, где смогут получить то, чего мы не дали им здесь. Не успели или просто забыли, занятые своими делами. И даже, если вдруг вспомнили, осознали, что это они ценой своих жизней сохранили жизнь нам, уже поздно – защитники ушли.

Вспоминаю, как в день 40-летия Победы читал ветеранам со сцены районного Дома культуры стихотворение. Их было тогда еще много. Они сидели в первых рядах, нарядные, с боевыми наградами на груди, не привыкшие к такому вниманию, оказываемому раз-два в год, не осознавая до конца своей великой миссии:

Сорок лет тишина,

зимы мирно снежат.

Отгремела война,

только память свежа.

Только стало светлее,

чем было тогда,

От тех звезд, что горят

на могилах солдат.

Только стали грустнее

глаза матерей,

В сердце стало больнее,

дни проходят быстрей.

Словно в век наш недолгий

мы стремимся вложить

Жизни павших на Волге,

не успевших пожить...

Прошло 30 лет, и никогда не услышу больше голос солдата, журналиста, поэта Евгения Кирилловича Маслова; солдата, землепашца, Героя Социалистического Труда Семена Логвиновича Брынцева, многих других, с кем свела в разные годы судьба. Может, поэтому быстротечны стали дни и месяцы, и тяжело в груди...

***

Мой внук Александр унаследовал имя погибшего в Чечне дяди. Ему 4 года. Несколько месяцев назад он стал свидетелем перезахоронения замученных фашистами льговчан, обнаруженных случайно под полом одного из административных зданий довоенной постройки. Останки семидесяти четырех наших земляков в десяти гробах. Обстановка траура и сострадания, прощальные оружейные залпы произвели на внука огромное впечатление. С тех пор, когда бы ни проходили с ним мимо этого сквера, он всегда останавливается и произносит:

– Захоронение здесь было... Милиционеры стреляли... А почему?..

Довелось ему присутствовать и при открытии памятника льговчанам, погибшим в локальных конфликтах, где на гранитной плите среди двенадцати фамилий высечена фамилия и его дяди, капитана Российской армии.

Порой подойдет Александр второй и скажет:

– Солдат, памятник, захоронение – это война, – и без какой-либо паузы, – Дед, расскажи мне о войне... Иногда вечером вместо дежурной сказки просит повторить невеселый рассказ, лежит и внимательно слушает, часто вставляя свое неизменное «а почему?»...

***

Окончательно проснувшись, Ерофей Кузьмич обнаружил, что сидит на кровати, сжимая в руках подушку. Одеяло уставшим привидением белело на полу. Рядом четко вырисовывался лунный прямоугольник окна с перекрестием рамы в середине.

– Опять этот сон, – медленно успокаиваясь, произнес вслух старик и вздрогнул от собственного голоса. Голос звучал хрипло и глухо, словно давящее действие темноты распространилось и на него. – Теперь не уснуть до утра... Времени-то сколько?.. Радио вон молчит, значит, за полночь...

Он так и

Категория библиотеки: