К 120-летию со дня рождения В. В. Маяковского

12.jpg

Трудно представить Маяковского убелённым сединами, старящимся человеком, исполненным тем осторожным благоразумием, которое охлаждает порывы и о котором, он сам сказал таким убийственным презрением:

Пускай седины обнаруживает стрижка и бритьё
Пусть серебро годов вызванивает уймою!
Надеюсь, верую: вовеки не придёт
Ко мне позорное благоразумие.

Трудно представить себе успокоившимся этого человека, вечно находившегося в движении, во взволнованности своим собственным трудом и трудом друзей. Человека, живо откликающегося на всякое движение жизни, заинтересованного всем происходящим.
Если кто встречался с Маяковским взглядом, то обязательно замечал правдивость, открытость, честность и физического и душевного взгляда поэта.

Молодым юношей встретил Асеев Маяковского на улицах Москвы ещё до первой войны с Германией, 1913году. Тогдашней молодежи уже были известны его стихи, отпечатанные на стеклографе, не типографским способом, так что был виден самый почерк автора. Всем своим обликом и содержанием отличались эти стихи от выверенных, строгих видом и формой стихов в дорогих книгах, которые продавались тогда в магазинах. Говорилось в стихах Маяковского о совершенно простых, будничных вещах: о матери, о солнце, об уличных вывесках, обо всем видимом и окружающем нас повседневно. Но говорилось так, такими словами, что всё видимое и примелькавшееся глазу вновь вставало, как будто окрашенное в новые, свежие цвета, становилось значительным и заново ощутимым, близким и дорогим.

И к его голосу стали прислушиваться Асеев и молодёжь того времени.

Поэтому, когда Асеев встретился с Маяковским на бульваре и, до того не видев его, сразу узнал,- Николай Николаевич подошёл к нему и начал разговаривать. Через пять минут, услышавши, что Асеев читал и понимал его стихи, он был уже с Николай Николаевичем, как со старым знакомым. Говорили о стихах, о том, что кому нравится. Маяковский сказал, что никакой художник ещё не придумал такого пейзажа города, как тот, что отражается в стёклах идущего трамвая – и притом бесплатно.

Когда они расстались, Асееву сейчас же захотелось его опять увидеть. Но адреса Маяковский своего не дал, и встретиться пришлось лишь годом позже.

Настал 1914год. Началась первая Мировая война. Маяковский уже был лидером молодого тогдашнего искусства. Ждали, что скажет о войне новый поэт. И вот раздались гневные непреклонные строки, взбудоражившие сознание не только любителей стихов:

Вам, проживающим за оргией оргию,
Имеющим ванную и тёплый клазет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!
Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие, нажраться лучше как,-
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика?...

Это било по лицу, хлестало по совести, выводило на свет всех, кто устроился удобно, сделав войну источником своей наживы, чинов, орденов, полученных за угодничество перед начальством, состояний, нажитых на поставках в армию.

В годы гражданской воны и в первое послевоенное время Маяковский работал в созданных тогда «Окнах РОСТА». Он писал лозунги, стихотворные подписи, грозные и острые, как боевое оружие, метко поражавшие противника, моментально расходившиеся по стране; их читали и заучивали. Он сам рисовал плакаты. Ни одно крупное событие в жизни страны, в боевых делах на фронте не проходило мимо «Окон РОСТА», и отклик следовал буквально через несколько часов после получения известий о событии.

Ни один поэт не выступал столько, сколько Маяковский.

И всюду, где он появлялся, с ним приходило волнение и порывистость, нарушались благодушие и застой.

Сколько говорили о якобы недоступности и непонятности Маяковского широким массам читателей. Но эти читательские массы доказали свою любовь и внимание к поэту, пройдя стопятидесятитысячной прощальной процессией мимо его гроба, заполнив до отказа улицы, по котором двигалось погребальное шествие. Такой глубокой взволнованности смертью писателя, Москва не переживала со дней похорон Льва Толстого.

В минуту слабости великий поэт потерял равновесие. Ему показалось, что выхода из круга неприязни и нелюбви к нему нет. Если бы он видел, сколько любви и дружеского участия его окружает, если бы он знал, как раздавит время его врагов!

В. Сидоренко, заведующая музеем Н. Н. Асеева