Велоэкстремист всех времен и народов. Алексей Потупин

Камчатке уже не было. Выйдя на пенсию и получив всё, что причитается дальневосточнику и жителю севера, он не стал дожидаться поздней старости и переехал на постоянное жительство в родной с детства Псков. С этого времени протопталась дорожка в краеведческий музей. А квартира УЖЕ знаменитого велопутешественника стала желанным местом для всех, кто торил дальние велодороги необъятного Союза.

Здесь стоит сделать необходимое и важное отступление, а именно о том, что официальный велосипедный туризм Травина не признал и не хотел признавать. Да и не мог признать в силу сложившихся обстоятельств. Советский государственный туризм был сотворен на потребу коммунистической идеологии. Это с одной стороны. Другой стороной ТОГО туризма была подготовка закалённых бойцов для советской армии и ВМФ. То есть, говоря просто, туризм должен был выполнять возложенные на него государственные обязанности по воспитанию молодёжи в духе преданности Партии, Родине и Советскому народу (как новой общности людей).

Что получал туризм взамен: подвальные помещения для клубов и мизерную дотацию для тех, кто будет заниматься спортивным туризмом. Денег выдавалось настолько мало, что их могло хватить разве что на самых пробивных руководителей и организаторов спортивно-туристского дела. А раз есть кормушка с ограничениями, то будут и те, кто всем своим горлом будут хвалить эту кормушку и не менее широкой грудью НЕ ДОПУЩАТЬ до ней слабаков. Так Родина родила спортивно-туристских функционеров. Были среди них и неплохие люди, которые не видели других путей занятия любимым велотуризмом, а были и просто горлохваты. Всё было. ТА СИСТЕМА была матерью раздоров на указанной выше почве. Кто только кого не ПОДКАПЫВАЛ или не ПОДСТАВЛЯЛ. Бюрократия расцвела таким пышным цветом, что в реальной действительности заниматься спортивным туризмом было под силу разве что людям с высоким образованием, имеющим писательский талант для того, чтобы написать толстый том отчёта после каждого путешествия. И хотя правила организации и проведения туристских походов и путешествий на территории СССР были весьма разработанными и жёсткими, но они нарушались везде и всюду, а особенно на самих туристских маршрутах. Например, фотографы проявляли чудеса изобретательности, чтобы запечатлеть ВСЮ группу на маршруте, хотя отсутствие одного или двух спортсменов было скорее правилом, чем исключением.

Травин оказался в стороне и возвышался одинокой горой над упивающимися своими спортивными подвигами функционерами. Они, даже в самых сложных своих маршрутах, не могли дотянуться до его высоты, это их нервировало и раздражало, а Глеб ничего не мог сделать, так как он был явно официально непризнанным велосипедистом-спортсменом.

Я вспоминаю (вечная ему память) руководителя киевских и украинских велотуристов Владимира Александровича Агамалова, который на моё очередное письмо ответил, что он не верит, что Травин совершил подвиг, что это всё неправда и неизвестно зачем его превозносить.

Вполне естественно, что в этих условиях Травин как магнитом стал притягивать к себе тех, кто в силу разных обстоятельств или не хотел или не мог заняться официальным спортивным велотуризмом. Он стал недосягаемым кумиром для всех велосипедистов - марафонщиков и одиночек, пересекающих Советский Союз в разных направлениях. Надо признать, что таких дальнобойщиков было немало. И об одном из них нужно здесь сказать особо. Москвич Георгий Гончаров, один из современных велосипедистов-стайеров, вообще долгое время считал этого человека велосипедистом-путешественником номер два после Травина.

Звали его (вечная ему память) Александр Георгиевич Гершфельд. Он был хорошим другом Глеба Травина, не раз бывал у него в Пскове и всю свою сознательную жизнь путешествовал по стране на велосипеде. Иногда я даже удивляюсь, и когда это Гершфельд умудрился закончить институт физкультуры имени Лесгафта, стать учителем физкультуры и истории? Наверное, в промежутках между странствиями. Рассматривая карту его маршрутов, видишь, что весь Союз не раз был изъезжен вдоль и поперёк. Свою дружбу с Травиным Александр Георгиевич ценил превыше всего на свете, для него Травин был почти как небожитель. Однажды, узнав, что в Лозовой есть веломузей и что главными экспонатами являются материалы о Травине, Гершфельд заехал во время очередного велостранствия. Долго сидел над бумагами, фотографиями, а потом, вздохнув, произнёс:

- Умру, пусть похоронят меня в Лозовой, хочу быть поближе к велоклубу имени Травина и самому Травину.

Кто мог бы подумать, что это завещание будет исполнено.

Долгое время о А. Гершфельде ничего не было известно. Но однажды мы получили из Узбекистана телеграмму о трагической смерти путешественника. Одновременно была просьба, чтобы клуб забрал все его архивы для музея велотуризма. Делать нечего, были снаряжены двое активистов, профтехучилище оплатило пролёт до Ташкента и обратно и через несколько дней появились наши посланники с чемоданами. Они были плотно набиты вещами Гершфельда и материалами о его путешествиях. Материалов оказалось достаточно, чтобы создать небольшую экспозицию. А ещё через небольшое время в клуб прилетела и жена покойного, привёзшая прах для перезахоронения. Это был первый и последний раз, когда от помещения клуба началось траурное шествие на кладбище с духовым оркестром. В срочном порядке приобрели памятник и вот с тех пор среди могил лозовчан есть

D_a_n_t_e_XXX
Аватар пользователя D_a_n_t_e_XXX
Пользователь offline. последний визит 1 день 1 час назад. Нет на сайте
Регистрация: 03.09.2014
Сообщений: 1735
Баллы: 4076

Мих пишет:
Велоэкстремист всех времен

Может "ВЕЛОЭКСТРЕМАЛ"??? Да уж....