Революционные годы. Речицкие мятежники.

Смута первой русской революции пошла на убыль, и к 1907 году льговские обыватели успокоились. Они уверились в силу власти, которая никогда больше не допустит подобного. Из газет в Льгове узнавали еще о кое-где происходящих беспорядках, что-то рассказывали приезжавшие на каникулы студенты. В самом уезде порубили где-то лес, убили ночью выстрелом в окно помещицу Арсеньеву, но все это сразу раскрывалось, и виновные несли наказание.

Протоиерей Павел все так же нес службу в Знаменском соборе, осенял крестом стоявших в первых рядах именитых горожан, а до остального люда капли святой воды не долетали. Купцы были рады любому посетителю в лавках и сами выкладывали все, что у них имелось, убеждали, что царскому двору поставляют именно этот товар. Учреждения работали с девяти утра до трех часов дня. Оживление наступало вечером, когда всем семейством горожане выходили на прогулку, резались в карты или спокойное лото, обсуждали политику царя и праительства. В городе даже кражи не случались.

Очень развеселил случай с поручиком Ржевским. Был он помещиком в селе Борисовка, что рядом с Речицей, но жил в Ширково, а время проводил в Льгове, изредка устраивая шумные разборки. И вдруг мигом распространилось известие о скором его венчании. В торжественный день, с утра, Ржевский заявился к единственному в уезде профессиональному парикмахеру Букрееву. Оба были, что называется, уже «навеселе». Сидя в кресле, поручик стал придираться, что, мол, и ножницы тупые, расчески грязные, да и одеколон пригоден только для выведения блох у собак, не замечая, как багровеет лицо у цирюльника. Кончилось тем, что последний отложил в сторону ножницы, взял машинку, и молча прошелся ей ото лба до затылка поручика, после чего сгреб его в охапку и вытолкал за дверь. Ржевский стал бить в парикмахерской стекла, и был успокоен только городовыми. Венчание не состоялось. После этого Ржевского видеть в городе перестали. Он крепко запил, что и явилось причиной смерти. Похоронили его в Борисовке.

Села так же по-притихли. Но власти чувствовали призрачность этого мира, ведь крестьян положение дел совсем не устраивало. Лучшие земли были у помещиков, крестьянские наделы оставались мизерными, а семьи, по традиции, многодетными. Если раньше разрешалось в господских лесах хотя бы траву косить, то теперь и это запретили.

Вокруг села Речицы лучший лес принадлежал князю Барятинскому. Лесов вокруг было много, даже дорога на Курск шла через густые леса, да так просто его не срубишь, надо с владельцем договариваться,­ покупать или отрабатывать. Ну, а кому это понравится. Вот и пытались потихоньку подворовывать, жить то надо.

На свою охрану из местных помещики уже не надеялись, стали нанимать выходцев с Кавказа. У тех и нрав был дикий, свирепый, да и озлоблены они были на русских за поражение в войне.

24 мая 1907 года, поутру, Марфа Скрипкина и Арина Полякова пошли в лес за травой. Муж Марфы Матвей помогал двоюродным братьям Ивану и Петру готовить сруб новой избы. По соседству братья Скрипкины Сергей и Дмитрий мастерили новую телегу. Вообще, речицким традиционным промыслом было изготовление саней, телег, колес. Каждое лето, после посевной, уходили из села бригады плотников в Харьков, добирались даже до Новороссийска, нанимаясь по пути строить дома. И бригады немалые - по 50-80 человек.

Утро начиналось жаркое. За работой, в неторопливой беседе, обсуждались прогнозы на лето, на урожай, не

Категория библиотеки: