СЛЕДОМ ЗА МНОЙ ИХ ИДУТ ГОЛОСА…

Праздничный Парад Победы 9 Мая на Красной площади закончился. Главная улица Москвы превратилась в бескрайный многотысячный поток Бессмертного полка. Корреспонденты телевидения берут интервью у людей, держащих в руках фотографии своих близких - участников войны. По собранности, п выражению лиц можно понять, что объединяет людей. Это память, любовь, и чувство долга. Неожиданно на экране телевизора вижу фотографию моего друга Виктора Ивановича Гущина в военной форме. Страна слышит рассказ его верной подруги Ольги, какой это был удивительный человек. Сразу обрушивается вал телефонных звонков от общих друзей, будто мы снова встретились у Виктора Ивановича на традиционных майских посиделках! Фронтовик до последних дней был нашей гордостью и эталоном чести. Вечная ему память.

Наступает вечер. С женой и собравшимися по случаю праздника родственниками идём к монументальному сооружению центрального входа ВДНХ. Здесь должен состояться праздничный концерт хора Ансамбля песни и пляски имени Александрова. На улице сыро и прохладно. Говорят, такой погоды в майские дни не наблюдалось последние сто лет. Дождь то начинается, то затихает. Временная сцена, на которой выстроился хор, не имеет навеса, и артисты вынужденно накрыли свои красивые концертные костюмы солдатскими плащами. Мощные динамики разносят знакомые с детства песни военных лет: «Смуглянка», «Бьётся в тесной печурке огонь», «Песня артиллеристов»... И ещё, ещё… В небе шарят прожекторы. Собравшиеся, поднимая телефоны над головой, фотографируют концерт. Пронизывающая сырость не разгоняет людей. Кто-то, ёжась, подтанцовывает, кто-то подпевает. Каждого солиста провожают доброжелательными криками. У меня начало сводить от холода спину, но уйти не давали эти, стойко держащиеся семьдесят человек артистов в солдатских накидках, и незабываемые песни. Прожектора в небе, пересекающиеся с проецируемыми документальными кинокадрами военных лет на колонны и пролёты главного входа ВДНХ, неожиданно преображали его очертания, и в сумерках он стал напоминать силуэт Рейхстага. Мне представилось, что вот так, без показухи и лишних придумок, артисты легендарного коллектива выступали перед воинами в далёкие кровавые годы. Пели эти же песни. Им тогда было не до праздничных подсветок и так же не хватало уюта и тепла… В руках мерцали не экраны телефонов, а огоньки самокруток… Там мог быть и мой отец, и мой друг Виктор Иванович Гущин. От реального ощущения объединения времён у меня перехватывает дыхание… И когда прозвучала культовая «Прощание славянки», а за ней «Марш Победы», небо разрывает праздничный салют!

Эта, с такой явью рассеянная в воздухе дымка времени, окружение моих близких, фотографии фронтовиков, выставленные соседями в подъезде, среди которых были и из нашего семейного альбома – стало для меня ОСНОВОЙ СЕГОДНЯШНЕГО ПРАЗДНИЧНОГО ДНЯ...

А ещё в этот день меня впервые поцеловал правнук малютка Лёвушка! Как продолжение необыкновенной эстафеты, наша надежда из будущего...

Концерт закончился. Народ потянулся к метро и остановкам трамвая. Кто-то напевал только что отзвучавшие песни, а мои мысли были с отцом. В его военной истории была и Финляндская..., и Западный фронт…, и плен, из которого бежал, …и годы партизанства…, и наш фильтрационный лагерь…, и Германия, где под Магдебургом через десятилетия я нашёл его могилу. Со мной в мыслях был и мой душевный друг – фронтовик Виктор Иванович Гущин со своими невесёлыми рассказами о войне о друзьях-ветеранах. Как у Константина Симонова:

«Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется, что следом за мной их идут голоса…»

Увлёкшись радостью победы, мы в порыве энтузиазма как-то всех уравняли, объединив красивым званием «народ-победитель». Не задумываемся, что радость на всех одна, а боль осталась у каждого пережившего и вернувшегося с войны своя. Слишком часто ветеранам приходилось оставаться с ней один на один, и выживать под эту величественную музыку, рвущуюся изо всех динамиков праздничных площадей и улиц. Выживать день за днём, не мешая радоваться другим, отгоняя в одиночестве тревожные сны. Вспомнились строчки поэта:

Как мало их осталось на земле.
Не ходят ноги, и тревожат раны,
И ночью курят, чтобы в страшном сне,
Вновь не стреляли в них на поле брани...

Так хочется возразить фронтовику–поэту Андрею Дементьеву, написавшему горькие строки:

Мы–поколение совести,